Как я стал бегуном

Бегать, как и все, я стал с младенчества. Подбадриваемый и поддерживаемый за ползунки мамой, я, подняв ручки, с визгом делал несколько шажков и падал в руки папы. Потом я с азартом гонялся с друзьями-мальчишками по округе того района, где проживал: в посёлке Бершеть Пермской области, в городе Черняховск (Инстербург) Калининградской области, в военном посёлке Борне-Сулиново в Польше, в Тбилиси, в Риге, в Глазове. Тогда детская беготня не показывала проблем со здоровьем.

Первые трудности с бегом проявились без осознания того, что в беге я слабак. Однажды на школьных каникулах, гуляя на холмах в окрестностях города Вольска, наткнулся на пастуха со стадом овец. Он предложил мне помочь в прогоне стада за небольшое денежное вознаграждение. Собаки у пастуха не было. Её роль в тот день я и выполнял. Овцы вели себя, как овцы. Чтобы они не разбредались по пути в загон, пришлось перебегать с одной стороны стада на другую и это на склонах наших гор Приволжской возвышенности. Через полчаса добросовестного труда я был измотан, тяжело дышал, сердце колотилось, как тракторный движок. Но ещё через полчаса я получил свой первый в жизни заработок в размере 50 копеек. Дома с гордостью заявил родителям, что определился со своей будущей профессией. Родители, узнав подробности, посмотрели на меня неодобрительно. «А как же быть с твоей мечтой стать пожарником?» — спросила меня мама, хотя всё время стращала меня, что с такой учёбой могу быть только дворником. Она не знала, что впереди у меня три высших образования, из которых последнее, самое наукоёмкое, я закончу с красным дипломом. Тогда я с гордостью ответил маме, что, став пастухом, уже превзошёл дворника. Однако, на следующий день пасти овец не пошёл — болели мышцы ног и появился страх новых беговых испытаний.

Первое же осознание, что бегун я никакой, появилось неожиданно, вдруг, в 10-м классе, когда учитель физкультуры устроил кросс на дистанцию в 1 километр.  Кросс проходил в парке культуры и отдыха, что рядом, через улицу, со школой. Этот парк для нас старшеклассников был родным — иногда мы сбегали туда с уроков, там многие мальчишки первый раз попробовали курить, а появившиеся в классе пары начали уединяться там и строить романтичные отношения.

Итак, дали старт. Пробежав первые 300 метров, я стал задыхаться, а ноги одеревенев, еле переставлялись. На финише я оказался предпоследним. Последним пришёл наш толстяк Вова Шевырёв. В тот момент я был обескуражен и даже подавлен. Мне впервые стало стыдно перед сверстниками. Только в силу своей озорной натуры, быстро забыл о беговой немощности, тем более что в физической подготовке у меня был козырь акробата и гимнаста, т.к. ходил в гимнастическую школу.

Судьба же зорко следила за мной и однажды схватила за ахиллесову пяту. После окончания школы я поступил в военное училище. Начались будни военной службы. Ранние подъёмы, утренние зарядки, учёба, строевая подготовка, хозяйственные работы, дежурства и караулы. На ежедневных часовых зарядках пробежка трусцой по внутреннему периметру училища у меня не вызывала проблем. Бегали мы в строю, в ногу, чаще с голым торсом. Но первый же трёхкилометровый кросс на скорость сразу выбил меня из колеи. Я опять испытывал физические муки: в конце дистанции задыхался и еле передвигал ноги. Кроссы проводились раз в месяц. Тренированность не наступала, я продолжал плохо бегать. Иногда кто-нибудь из товарищей тащил меня за ремень, чтобы мой результат не портил общий результат роты.

Я продолжал самостоятельно поддерживать свои гимнастические умения, заметно укрепил грудные и брюшные мышцы, но к стадионной беговой дорожке близко не приближался. Однажды занимаясь любимой гимнастикой, я на брусьях выжался на руках и встал на руки вверх ногами, а когда переворачивался назад неудачно ударился ногой о брусья. Ударился очень больно. Повалявшись под брусьями, встал и захромал к стадиону. Там сел и, переживая случившееся, стал смотреть на тренировку бегунов. Несколько человек носились по кругу в разных режимах. Смотрел с интересом. В следующий раз пошёл смотреть соревнования между курсами и ротами по лёгкой атлетике, которые проходили на самом большом стадионе нашего военного училища. И надо же завёлся, мне понравилось болеть за своих. На дистанциях 400 и 800 метров соревновался мой близкий друг Володя Назаров. В беге выглядел он смешно: корпус держал прямо, даже немного откидывал его назад, ноги переставлял полуприсядом. Ему бы в руки руль — и он как будто ведёт автомобиль. Со старта начинал бежать с заметным отставанием, но разбегался, шаг за шагом наращивая скорость до самого финиша, и побеждал, занимая одно из призовых мест. Это было удивительно.

Ещё один мой друг в нашем взводе Николай Яценко, поступивший в училище после срочной службы в армии, повлиял на меня. Он родился в горах Киргизии, был могуч здоровьем и всё время участвовал в разных спортивных соревнованиях за училище, часто отзывался на сборы по многоборью. Надо было видеть, как он летал на полосе препятствий. Там, где мы преодолевали элемент с брёвнами на высоте за пять-шесть шагов, он — за два. Николай часто тренировался на стадионе до самой темноты. Кидая уже в полной темноте гранату на 40 метров, попадал в тридцатисантиметровый металлический круг. Метнёт, а следом «звяк» — попал. С боксёрского ринга он всегда уходил, отправив соперника в нокдаун. Он первый и начал таскать меня за ремень на кроссах.

Коля Яценко для меня был героем, а ещё спасителем от явной гибели. Кто-то из курсантов принёс в подразделение роты парашютную стропу и сказал, что она на разрыв выдерживает 150 килограмм. Стропа на вид была особенной и внушала доверие на все 300 килограммов. Я решил её испытать экстремальным способом, протянув по внешней стороне здания казармы между соседними окнами на высоте пятого этажа. Затем влез на подоконник, свесил с него ноги наружу и стал технически, а больше психологически готовиться к перемещению. Вот тут Коля, осознав мою глупость, подскочил к окну и резко стянул меня обратно в помещение. Я обиделся, но в тот же день испытал стропу, растянув и закрепив между лестничными площадками. Когда, опёршись на стропу руками, стал перелазить, она оборвалась, и я покатился по лестнице. Ничего не переломав себе из костей, я сломал свою мальчишескую самоуверенность.

Яценко не закончил училище. Будучи в самовольной отлучке, его задержал военный патруль. Почему-то он оказал сопротивление и двумя своими коронными ударами свалил с ног подполковника, начальника патруля. Последний раз я видел Яценко на судебном заседании. Его осудили и посадили на семь лет. Говорят, вышел досрочно.

Наверное, Назаров и Яценко, эти два человека, и заронили в меня зерно интереса к бегу, ну ещё обнадёживающие результаты в лыжных гонках, где мои гимнастические мышцы здорово помогали и выдвигали на более передовые позиции.

Итак, после травмы, полученной при занятиях на гимнастических брусьях, в конце учёбы в училище, то есть на четвёртом курсе, я встал на беговую дорожку. Хватило двух кругов для удовлетворения вдруг зародившегося желания.  Но тогда произошло главное: пришёл на стадион ещё раз, а потом ещё. По собственному желанию я стал бегать.

После училища меня направили служить в красивый украинский город Днепропетровск. Наш полк связи дислоцировался почти в центре города. Начались будни военной службы уже в качестве офицера. Раз в неделю, а то и чаще я заступал на дежурство, сначала помощником дежурного по полку, а позже и дежурным по полку. Дежурства были нервными и изматывающими. И вот тогда после дежурства стал ходить на стадион, который находился полукилометре от дома. На стадионе всегда было оживлённо. Несколько групп здоровья, бегуны, прыгуны и даже молодые мамы с детьми составляли пёструю цветную картину стадионной чаши. Я приучился пробегать 5 кругов, т.е. 2 километра. Нервный стресс от дежурства эта процедура снимала напрочь. В круговерти военной службы и в перипетии личных дел бег стал обязательным и любимым занятием, а стадион — важным жизненным элементом.

Позже мне стало интересно засекать свои беговые результаты. У меня появился секундомер и ещё один стимул улучшить результат. Тогда же я завёл тетрадь, в которою записывал время и частоту пульса. Теперь перед зачётным забегом я делал разминочную пробежку в 2-3 круга. Ещё позже стал пробегать 10 кругов. Значит вместе с разминкой я мог пробегать 5 километров.

Мало-помалу у меня появилась выносливость и увеличилась скорость бега. Однажды на инспекторской проверке я уверенно пробежал офицерский кросс и занял первое место среди офицеров штаба полка, чего раньше не было. Тем самым я только подтвердил звание отличника боевой и политической подготовки и мог задуматься о продолжении военной карьеры.

Через пять лет службы в офицерском чине и трудных экзаменационных испытаний я поступил в военную академию и переехал в Ленинград. Во время вступительных экзаменов наш курсовой проводил спортивные соревнования между отделениями в полевом лагере академии. Меня выставили бежать километровый кросс по стадиону. Дали старт нашей группе, и я побежал так как всегда бегал на стадионе в Днепропетровске. Прошёл первый круг и понял, что могу бежать быстрее. Обошёл всех первых и оторвался. За мной шёл офицер примерно моего роста и комплекции. За 250 метров ноги стали деревенеть — значит для себя бежал слишком быстро. Соперник меня догонял. Друзья из моей группы неистово кричали, я слышал своё имя: Гена, Гена, Максимус, Максимус… Наверное, я почувствовал себя древнегреческим олимпийцем и это придало мне сил. Увеличил скорость и пришёл первым с результатом 3 минуты 6 секунд.

Мой соперник стал вторым на этой дорожке, но по жизни, как оказалось, он был всё-таки первым. Я его встретил в Вольске, на каникулах, после окончания первого курса академии. Рядом с ним стояла Галя Стригачёва. Наша самая красивая снегурочка на школьных новогодних вечерах, моё всегдашнее волнение на городском ледовом катке, моя первая тайная школьная любовь. Галю мне передал (просто незаметно для неё показал мне) в восьмом классе мой одноклассник, когда сильно вытянулся ростом. И вот именно она и была женой моего соперника на беговой дорожке в ленинградской академии.

Во время учёбы в академии в одиночку бегал мало — было достаточно занятий по физкультуре и воскресных кроссов в академическом полевом лагере.

Когда, окончив академию, прибыл на новое место службы в Туркмению, то о беге даже не думал. В этой чужой русскому организму местности в августе стояла сорока пятиградусная жара, которая спадала ночью только до 33-35 градусов. Акклиматизация проходила трудно. Правда, через четыре месяца меня перевели в Забайкальский военный округ. Была зима, стояли сорока пятиградусные морозы и там я тоже не смог бегать.

Только когда в 1985 году, покончив со службой в армии и вернувшись в родительский дом, я снова встал на стадионную дорожку. Как говорится, вернулся на круги своя: пробирался через забор на территорию военного училища, на тот самый стадион, где изменилось моё отношение к бегу.

В этом же году переехал в Саратов, чтобы получить другое образование в моей новой жизни. Снял комнату на улице Тверская. Рядом был стадион «Сокол». Стал постоянно его посещать. В середине и в конце восьмидесятых на стадионах вообще была праздничная обстановка. Много разного народа занималось спортом. Тогда перестройка ещё не набрала оборотов и до начала ломки всего прежнего: общественного строя, экономики, человеческих судеб — ещё оставалось много времени.

Итак, я работал в ПО «Тантал» и одновременно учился на вечернем факультете Саратовского государственного университета. На стадион всегда приходил с конспектами. Пробегал норму, потом садился на лавку перечитывать лекции и решать задачи. После пробежки мозги всегда работали хорошо из-за повышенного кровообращения. И когда закончил университет, продолжал ходить на стадион. Так продолжалось 23 года.

До того момента, как я переступил порог клуба любителей бега «Сокол». Это случилось в апреле 2008 года, когда мне было уже 53,5 года. Мне действительно пришлось переступить только через палку, которой был перегорожен вход в помещение клуба. Какая-то пожилая женщина возилась на палисаднике рядом со входом. Я прошёл внутрь, но там никого не было. Через минуту появилась та женщина. Она немного испуганно, немного сердито спросила: «Как вы сюда попали?».  Это была дежурная Юлия Яковлевна. Через несколько лет в клубе проходил опрос на тему «Как вы сюда попали», ну то есть в клуб, и я вспомнил этот случай.

С легендарным руководителем клуба Юрием Александровичем Яковлевым познакомился, когда пришёл во второй раз через несколько дней. Юрий Александрович руководил клубом уже 23 года. Он встретил радушно и провёл в кабинет.  Расспросил и потом сказал, что будет рад, если я вольюсь в спортивный коллектив клуба и буду совершенствоваться. Меня это позабавило. «Какое совершенство в моём возрасте, просто попробую бегать в лесу, отмахиваясь от комаров и мух», — ответил я. Юрий Александрович произнёс банальную фразу, что нет предела совершенствованию.

Первый раз меня испытали с группой ходунов. Прошли километров восемь. Проблем не возникло. На следующий раз меня определили в группу медленных бегунов. Пешком поднялись на плато Кумысной поляны, иногда делали пробежку, потом переходили на шаг. В конце тренировки группа разделилась, и я с двумя девушками возвращался в клуб. Медленно бежали. Я думал, что мы будем иногда переходить на шаг, но они бежали и бежали. Так пробежали километров пять. Я начал уставать, ведь уже преодолели километров двенадцать. Девушки, Оля Проскурняк и Ксения Лебедева, не обращая на меня никакого внимания, продолжали бежать, весело переговариваясь между собой. Я плёлся сзади и сердился про себя: «Сколько можно? Когда уже пойдём пешком?». До клуба добежал, но чувствовал сильную усталость. Потом было и шестнадцать, и двадцать километров и всегда я приходил домой очень усталый. Бегать на длинные дистанции для меня было совершенно новым занятием и у мне явно не хватало объёмной выносливости.

Однажды наша беговая группа поднималась из Октябрьского ущелья на плато Кумысной поляны. Всего 50-55 метров высоты. Однако, поднявшись наверх, я так запыхался, что пошёл пешком, а вся группа ушла вперёд. Я пытался снова бежать, но дыхания не хватало. Вернулся в клуб один.

И всё же заниматься в клубе было интересно. Новые знакомства, новые друзья и бег на природе, в лесу по многочисленным дорожкам, по разным маршрутам с ориентированием на местности. Я уже бегал в группе Юрия Александровича и часто рядом с ним бок о бок. Он водил свою группу быстрых бегунов изо дня в день, из месяца в месяц, много лет и был неисчерпаем на энергию, энтузиазм и радушие. Я с ним подружился. Бывал у него дома. Он поддержал меня в составлении отчётов в форме рассказов о наших спортивных путешествиях по другим городам. Тогда же в моей голове появилось название для нашего фракционного движения в клубе: «Путешествующие бегуны».

Благодаря регулярности в тренировках, медленно вырабатывалась объёмная выносливость. На горках я, уже не молодой человек, мог бежать впереди основной группы. Первая горка была разминочной и напрягала, но после восстановительной пробежки на горизонтали, вторая и третья и четвёртая горки давались легче. Вырабатывался какой-то компенсационный механизм. Интересно, что я не узнавал своих прежних ног — объём их явно увеличился, они стали мощнее. Ещё открыл в себе способность чувствовать расслабление поднятой после толчка ноги. Это часть техники бега, когда можешь контролировать отдых голени ноги во время полусекундного её зависания, согнутой в колене. Тогда и вспомнил первый разговор с Юрием Александровичем и мне стало понятно, что организм может тренироваться и физически совершенствоваться в возрасте «кому за пятьдесят».

Главным испытанием в беге на длинную дистанцию для меня стал Гагаринский марафон в 2009 году. Это ежегодный традиционный пробег из Саратова к месту приземления первого космонавта Земли Гагарина Ю.А. в поле за Энгельсом. Маршрут составляет почти 40 километров. Я решил пробежать его весь, хотя в любое время мог сесть в сопровождающий автобус. До этого уже пробегал по 20 километров. И здесь 25 километров держался нормально, но к 30 километру стало тяжело. Мышцы ног были забиты. После остановок через каждые 5 километров для пропуска на дороге автомобилей, начинать движение было всё тяжелей и тяжелей. И всё-таки я пробежал все 40 километров. С трудом высадился из автобуса возле своего дома. Путь от остановки к дому занял полчаса, хотя обычно проходил его минут за 10. Придя домой, не раздеваясь, упал на кровать. Ночь прошла в болевых муках. На следующий день передвигался, как калека, но больше лежал.

Тем не менее, через месяц по приглашению моего тренера и друга Якова Ивановича Голюкова, поехал с командой на свой первый спортивный марафон в Волгоград. После старта я сразу побежал слишком быстро. Обычная ошибка новичков в соревновательном беге. Уже после четырёх кругов я стал сильно уставать, хотя оставалось ещё шесть кругов. Потом вдруг до дрожи в теле захотелось есть. Жадно набросился на еду на ближайшем пункте питания. Стояла жара, и я стал постоянно пить на всех питательных пунктах, превратившись скоро в курдюк с водой. Нормальный бег уже не получался, и я пошёл пешком, лишь изредка переходя на бег. Один из полицейских, составлявших оцепление на дистанции, на каждом круге подсмеиваясь надо мной, высказывал что-то типа: «Я что теперь до ночи тут буду стоять из-за тебя».  Марафон закончил с результатом 4 часа 41 минута. Но был успех в том, что мог двигаться после марафона и достаточно неплохо.

В этом же году состоялась интересная командная поездка в Миасс, где мой второй марафонский результат улучшился до 4 часов 3 минут. Осенью в Москве я выбежал из 4 часов на 8 минут. Однако всегда на марафонах переходил на шаг. Объёмной выносливости не хватало.

Только на своём шестом марафоне в 2010 году в Москве не сошёл на шаг и получил время 3 часа 42 минуты. Наконец-то, накануне своего 56-летия, я стал бегуном, да ещё марафонцем.

 

Саратов. июль 2017 г.

Малых Г.Б.

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.


Оставить комментарий